В ковыряки Григориан произвел меня :) Вот я и уточняю, это только по диплому историка и профессиональным занятиям в архиве, или в принципе от умения выискивать тщательно и планомерно.
Слушайте, запарил этот "ваш" Ленин со своими выступлениями , зато "мой" на новогоднем утреннике, тот, который новогодний вечер, развлекал народ, жаль, не пишут, в качестве Деда Мороза или Снегурочки?!!!
и досочка в какой сохранности- каковО? Готовятся к возвращению?
« Последнее редактирование: 15 Jun 2010, 23:33 от Юлия »
А может нам собрать лениниану или всех коммунистов - пока еще все памятники не сняли, среди них (памятников) - не отвлекаясь на личности, есть интересные. К тому же памятники Ленину на всех заводах...
А может нам собрать лениниану или всех коммунистов - пока еще все памятники не сняли, среди них (памятников) - не отвлекаясь на личности, есть интересные. К тому же памятники Ленину на всех заводах...
Наталья) вы меня на минуту опередили с предложением))))
Я бы оставила эту затею на потом, пусть пока копятся здесь. Слишком сейчас нагрузка большая - новые поступления не иссякают, главной работы много. Как вы вообще управляетесь!? А потом и до этой темы дойдем... верной дорогой :))
А может нам собрать лениниану или всех коммунистов - пока еще все памятники не сняли, среди них (памятников) - не отвлекаясь на личности, есть интересные. К тому же памятники Ленину на всех заводах...
Наталья) вы меня на минуту опередили с предложением))))
...И вот в послевоенной тишине к себе прислушалась наедине. . . . . . . . . . . Какое сердце стало у меня, сама не знаю — лучше или хуже: не отогреть у мирного огня, не остудить на самой лютой стуже.
И в черный час зажженные войною затем, чтобы не гаснуть, не стихать, неженские созвездья надо мною, неженский ямб в черствеющих стихах...
...И даже тем, кто все хотел бы сгладить в зеркальной, робкой памяти людей, не дам забыть, как падал ленинградец на желтый снег пустынных площадей.
И как стволы, поднявшиеся рядом, сплетают корни в душной глубине и слили кроны в чистой вышине, даря прохожим мощную прохладу,— так скорбь и счастие живут во мне — единым корнем — в муке Ленинграда, единой кроною — в грядущем дне.
И все неукротимей год от года к неистовству зенита своего растет свобода сердца моего — единственная на земле свобода.