Обычная коммуналка… Живут вместе пять семей — двадцать семь человек. Одна кухня и один сортир. Две соседки дружат: у одной девочке пять лет, а вторая — одинокая. В коммуналках, обычное дело, следили друг за другом. Подслушивали. Те, у кого комната десять метров, завидовали тем, у кого она двадцать пять метров. Жизнь… она такая… И вот ночью приезжает «черный ворон»… Женщину, у которой маленькая девочка, арестовывают. Перед тем, как ее увели, она успела крикнуть подруге: «Если не вернусь, возьми мою дочку к себе. Не отдавай в детдом». И та забрала ребенка. Переписали ей вторую комнату… Девочка стала звать ее мамой… «мамой Аней»… Прошло семнадцать лет… Через семнадцать лет вернулась настоящая мама. Она целовала руки и ноги своей подруге. Сказки обычно кончаются на этом месте, а в жизни была другая концовка. Без хеппи-энда. При Горбачеве, когда открыли архивы, у бывшей лагерницы спросили: «Вы хотите посмотреть свое дело?» — «Хочу». Взяла она свою папку… открыла… Сверху лежал донос… знакомый почерк… Соседка… «мама Аня»… написала донос… Вы что-нибудь понимаете? Я — нет. И та женщина — она тоже не смогла понять. Пришла домой и повесилась.
Бесплатная выставка «Ленинградская квартира» В Библиотечно-культурном комплексе действует экспозиция, которая вернет в прошлое. Организаторы воссоздали комнатушку в типичной городской коммуналке. В помещении собраны вещи нескольких поколений. Помните, как сидели огромной компанией на кухне и пели под гитару песни Окуджавы, а утром многоликой толпой бежали на работу?
« Последнее редактирование: 14 Apr 2022, 19:30 от Mary »
В коммуналках не очень-то пели на кухне, это могло быть в каком-то совершенно исключительном случае дружеских отношений между молодыми соседями в очень маленькой квартире.
Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой Соседушка с соседушкою баловались водочкой. Все жили вровень, скромно так: система коридорная, На тридцать восемь комнаток всего одна уборная. Здесь на зуб зуб не попадал, не грела телогреечка. Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Не боялась сирены соседка, И привыкла к ней мать понемногу. И плевал я, здоровый трехлетка, На воздушную эту тревогу. Да не все то, что сверху, от бога - И народ зажигалки тушил. И, как малая фронту подмога, Мой песок и дырявый кувшин.
И било солнце в три луча, сквозь дыры крыш просеяно На Евдоким Кириллыча и Гисю Моисеевну. Она ему: Как сыновья? - Да без вести пропавшие! Эх, Гиська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие. Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.- Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие.
Баллада О Детстве
« Последнее редактирование: 14 Apr 2022, 19:31 от Mary »
Кабаков — о коммунальном мире Arzamas собрал высказывания художника Илья Кабакова на тему коммунальных квартир — как вербальные, так и художественные.
Концептуалист Илья Кабаков стал первым художником, открывшим для западной аудитории неприглядность советского быта, — и в первую очередь быта коммунальной квартиры. Средством погружения в удивительную языковую и социальную среду коммуналки стали тотальные инсталляции, которые Кабаков начал придумывать еще в начале 1980-х годов, но смог воплотить только в эмиграции. В интервью он неоднократно говорил о том, что единственным способом избежать разрушения собственной личности в бытовых конфликтах с коммунальными соседями был уход в собственный мир, где скотские условия существования можно было высмеять при помощи остроумных сопоставлений, тем более что помочь убежать из коммуналки могла только катапульта.
Наиболее известны две тотальные инсталляции Кабакова, посвященные коммунальному быту. Во-первых, «Человек, который улетел в космос из своей комнаты» (1982): это тот самый неведомый жилец, которому удалось-таки катапультироваться. Таким образом он, с одной стороны, воплотил советскую мечту о покорении космоса, а с другой — избежал унизительного существования в коммунальной квартире. И во-вторых, «Туалет» — знаменитая инсталляция 1992 года, в которой уютная советская гостиная находится в одном помещении с отвратительным общественным сортиром.
На книжной ярмарке Non/fiction, прошедшей в декабре в Москве, была представлена новинка, которую некоторые критики называют книгой года. Художник Анна Десницкая, автор текста Александра Литвина и издатель Ирина Балахонова рассказывают, почему книжка-картинка для детей так важна в честном разговоре об истории семьи и истории страны.
На первый взгляд четырехэтажная «сталинка» на Сестрорецкой улице, 2 ничем не отличается от других таких же, разбросанных по Петербургу. Но в доме всего семь квартир. И в трех из них – больше семидесяти комнат.
