Форум Жизнь в Санкт-Петербурге

"Квартира целиком принадлежала нашей семье"

_____________

Все таки я так понимаю, не принадлежала, а была арендована -(снята)  вашей семьёй у домовладельца  с ежемесячной  арендной платой

Спасибо за интересный рассказ! До сих пор такие, истинно ленинградские истории, встречались лишь в книгах. 

Да, безусловно.Конечно, арендована. Но после революции, пока не уплотнили, жили только члены нашей семьи, я об этом. Некорректно выразила мысль)

И да, мы жили в 20-й квартире, а сестра и сводный брат моего прадеда в этом же доме в 4-й. Куда они делись и были ли у них потомки неизвестно. Пытаюсь по крупицам восстановить историю семьи. доподлинно известно, что в 1926 году они еще там проживали.

Мне кажется это важным, так как подчеркивает, что при царе люди могли не иметь жилья в собственности, но жить нормальной жизнью, ни в чем не нуждаться и считаться обеспеченными 

..и не благодарить ежедневно Начальство за свою " весёлую "жизнь в коммуналках как позже

У них было жилье в собственности, просто в других городах. В Петербурге снимали. Все. В том числе и сенатор Варварин, снимал квартиру в доме Булацеля по Марата ( б. Николаевской) 29

А квартиры в то славное время. продавались ли? (в РКМП?) Или, продавались только дома? А квартиры только в найм? 

Цитата Елена Григорьева от 22Декабря, 21:51

В Петербурге снимали. Все. В том числе и сенатор Варварин, снимал квартиру...

 Не, ну начиная  с 1909 года, уже нельзя было сказать, что снимали "Все".

Появились дома Общества собственников жилищ, и думаю что сенатор Варварин мог при желании позволить себе собственную квартиру.

Вопрос в првычках...

Думаю, да. Но в эти годы положение уже пошатнулось, он впал в немилость у царя. Скорее всего было не до квартиры. Да и зачем?  У них в Голенчино была усадьба. И в Новгороде -Северском.Там точно была собственность. И в 1915 году он скончался. Повезло,я считаю

Обратила внимание, многие люди часто меняли адреса. Происходило это потому, что приличные квартиры снимать было достаточно дорого, особенно где-то в центре или близко к нему. Семейные на лето с детьми выезжали на дачи (съёмные) со всем скарбом, или в собственные имения. А к осени возвращались и снимали квартиры заново. 

По правде сказать, в большом городе владельцев домов было много. А жили они в своих квартирах в тех же домах, остальное сдавая в наём. Иногда наследники делили недвижимость. 

А вообще интересная тема. 

Тема очеь интересная. Один товарищ уже интересовался местами жительства многих знаменитых лиц, ему посоветовали смотреть личные дела военнослужащих.

С теми же адресами будущего Верховного Правителя России Адмирала Колчака А.В. очень интересная история. 

Я полагаю, что в отношении выдающихся деятелей, не только военных, это дело благородное, чтобы местные жители хотя бы знали и помнили. Но копать ближе лет 50, а то и 75, надо с осторожностью. Время стало проблемное, какие-нибудь пожилые родственники могут ещё проживать в тех же местах, чтобы оградить их от лишнего любопытства и назойливости, а то и чего похуже, мошенники не дремлют.

Точнее всех общее настроение выразил Окоев, произнеся фразу, в общем-то, дежурную, готовую у него на все непредвиденные случаи жизни: “Зря это ты сейчас… Не то время. Время сейчас — не то”. Эти же самые слова произносились им по поводу слишком короткой и пышной юбки у входившей в моду певицы Эдиты Пьехи, так же он отозвался на приезд в Ленинград французского певца Ива Монтана, этими же словами осуждал ночное пение студенческого хора в колоннаде Казанского собора, сообщавшей звуку глубину и бархатистую плотность. Даже о событиях в Венгрии, событиях трагических, связанных с беспорядками и жертвами, он умудрился не найти других слов, кроме своих вечных: “Не вовремя это!” — будто ему было известно, когда трагические беспорядки в Венгрии будут уместны и своевременны. 

М. Кураев. "Зеркало Монтачки".

«Чужое по определению более грязное» — исследователь жизни в коммуналках Илья Утехин.

https://moskvichmag.ru/lyudi/chuzhoe-po-opredeleniyu-bolee-gryaznoe-issledovatel-zhizni-v-kommunalkah-ilya-utehin/

Был такой любопытный советский фильм «Странные взрослые». По сюжету семейная пара, живущая в коммуналке, решает взять ребенка из детского дома. Девочка, которую они выбрали, приходит к ним знакомиться — смотрит на их быт и начинает вести себя так, как если бы все было общее, как у них в детском доме, в таком идеализированном и образцовом социалистическом коллективе. Для ребенка, который вырос в условиях коллективного воспитания и сталкивается с бытом коммуналки, эти взрослые действительно оказываются очень странными. У них какая-то болезненная озабоченность вопросом неприкосновенности. Обнаруживается, что невидимые границы и принадлежность вещей в местах общего пользования очень важная для всех коммунальных жильцов вещь. Какая разница, чьей губкой мыть посуду и чей передник надевать, если ты помоешь всю посуду за всех? Но, как оказывается, это абсолютно абсурдная вещь, потому что мыть чужую посуду категорически нельзя — это вторжение в чью-то приватность. То есть «коммунальный» человек не тот, у кого все обобществлено, и это для него нормально, а, наоборот, его чувствительность к своему и чужому особым образом обострена.

Ад коммунальных квартир!

https://hueviebin1.livejournal.com/127444.html

Блеск и нищета Питерских коммуналок.

Питерские коммуналки это особый феномен, о котором ходят легенды, сплетни и слухи не только по всему городу, но и за его пределами.

Для кого-то все эти коммунальные виды - воплощение "русской тоски" .

А кто-то видит в них самобытность и уникальность.

Ведь что такое коммуналка? Что такое все эти старинные предметы мебели и быта?

Это история. У каждой вещи, квартиры,комнаты есть история, на каждой есть печать времени, некая обтрёпанность - следы множества рук, что прикасались к ней, архаическое несовершенство, прелесть старины.

Санкт-Петербург имеет негласное название «коммунальной столицы» России. В общем, доля правды в этом есть. За потрясающими фасадами старинных зданий скрываются порядка 80 тысяч коммуналок. Они вызывают неоднозначные чувства. Люди вынуждены ютиться в комнатках, бывших некогда шикарными апартаментами состоятельных людей времен царской России.

Например в двухэтажной квартире Блоков сначала отобрали один этаж и поделили на клетушки-второй оставили блоку-всё же певец революции-Двенадцать! ,а потом на оставшуюся площадь в две комнаты подселили рэволюционного матроса ,который по ночам горланил, водил девок и играл на гармошке.
Зинаида Гиппиус, узнав об этом, язвительно заметила:

"Блок страдает, к нему подселили одного матроса... жалко, что не двенадцать..."

https://aftershock.news/?q=node/906534&full

МАНДЕЛЬШ ТАМ Роальд Чарльзович П 16 сентября 1932 (Ленинград) 1* 78 февраля 1961 (там же) Отец — американский коммунист, приехавший в СССР; был репрессирован, затем жил в ссылке в Средней Азии отдельно от семьи. Мать — из известной семьи адвокатов. Вместе с бабушкой пережил блокаду, затем скитался по стране в поисках матери. Страдал астмой и костным туберкулезом, передвигался на костылях, часто попадал в больницу. В начале 1950-х недолго учился в Политехническом институте и на матмехе ЛГУ, но был вынужден бросить учебу из-за болезни. Жил на пенсию по инвалидности и деньги, присылаемые отцом. 264 Занимался самообразованием, посещал Публичную библиотеку. Познакомился с художником Ш. Шварцем, а через него — с группой молодых художников, изгнанных из художественной школы за увлечение западным искусством. С этого времени в круг его друзей входили А. Арефьев, Ш. Шварц, Р. Васми, Р. Гудзенко, В. Шагин, В. Громов, В. Титов, В. Преловский, М. Петров. Они часто собирались в его комнате в коммунальной квартире на Канонерской ул. (на Садовой, д. 109, кв. 19 - Ваш Кадет), где беседовали о живописи и поэзии. После самоубийства В. Преловского (1954) группа находилась под наблюдением КГБ. Как и близкие ему художники, пристрастился к алкоголю и наркотикам, которые был вынужден применять в качестве обезболивающего средства. По словам Ф. Косс, «самоубийственный стиль жизни, яростное самосжигание закончилось ранней гибелью». Умер от желудочного кровоизлияния. Похоронен на Красненьком кладбище. Первые сохранившиеся стихи написаны в начале 1950-х. В них ощущается влияние А. Блока, Н. Гумилева и Г. Лорки (этого поэта он переводил), в меньшей степен и — В. Маяковского. Многие стихи проникнуты патетикой столкновения высокого и пошлого, великих исторических событий и переживаний сегодняшнего дня. Такие стихотворения, как «Алый трамвай», «Запах камней и металла...», «Дом Гаршина», восходят к традициям петербургского мистицизма. В. Топоров пишет: «Роальд Мандельштам — декадент и осознавал себя именно декадентом. На роковом изломе эпох он ощутил уродство и трагизм этого излома — и попытался воссоздать в своих стихах и то, и другое». При жизни стихи официально не публиковались — распространялись в самиздате и производили сильное впечатление на современников. Он стал первым ленинградским поэтом своего поколения, стихи которого спас и сохранил самиздат (до нас дошло более 400 текстов, хотя некоторые, вероятно, утрачены). Посмертные публикации состоялись в журнале «Часы», в парижском альманахе «Аполлонъ—77» и в антологии «Острова» (1982). В 1970-е рукописи были собраны К. Кузьминским, а затем перепечатаны им в антологии «У Голубой Лагуны». Это собрание, несмотря на многие неточности, послужило основой для наиболее полного издания его стихов в 1997. Архив поэта находится у его сестры Е. Томиной во Франции.

САМИЗДАТ ЛЕНИНГРАДА 1950-е - 1980-е 

https://imwerden.de/publ-16595

"...в двухэтажной квартире Блоков сначала отобрали один этаж и поделили на клетушки..."

У Блока отобрали один этаж. Почему же один? Пишите сразу пять, неважно, что дом четырехэтажный.

 Две кнопки нажать - и все его квартиры как на ладони. Нет, мы будем постить этот  бред. Имеете право, конечно.

Замечание, конечно, строго по существу. 

- Правда, что Вам в лесу вчера дали по морде?

- Подумаешь - лес, пара деревьев! 

Вопрос о том, делали ли в квартире Блока А. коммуналку, подселяли ли к нему матроса и шутила ли по этому поводу З. Гиппиус по-прежнему остаётся открытым. 

П.С. Это мой уровень. Пощу, что могу.

Жаль, что знатоки редко размениваются и пишут в этой теме. Приходится забивать своим бредом. 

Зачем же бредом. Можно, повторюсь, путем нажатия пары клавиш все эти вопросы выяснить, не вставая с кресла. И что там было с квартирами у Блока. А было, что он с 1912 года жил в квартире на 4-м этаже, потом его как буржуя оттуда выселили, и он спустился на 2 этажа ниже в меньшую по размерам квартиру матери, где через полтора года и умер. А в той, верхней, квартире поселился матрос с женой, которого тоже уплотняли, уплотняли, пока они не оказались в одной комнате, откуда, уже в 60-х годах переселились в богадельню напротив Смольного.

На 2-м этаже матрос поселился не в одной с Блоком квартире, а в соседней. Про девок никто не писал, жил он там с женой и маленьким сыном. Жену бил смертным боем, мат-перемат и крики жены были слышны в комнате матери Блока. Она стучала иногда кулачком в стенку, матрос затыкался, но не надолго. А что Гиппиус стерва была редкая, так это всем хорошо известно. А дяденька, чьими непосильными его уму трудами Вы воспользовались, мелкий мошенник, ничего сам не читал, а свалял с кого-то, такого же глупого и ленивого. Вы хоть ссылку поставили, а он выше этого, "просветитель" хренов.

Спасибо, это по-настоящему интересно. 

Проглядел, про "двухэтажную" квартиру, на самом деле получился пердимонокль. 

Музей ОБЭРИУ — новое частное мемориальное пространство на Петроградской стороне в Петербурге. Здесь больше 20 лет жил поэт Александр Введенский, к нему в гости приходили Даниил Хармс и другие деятели искусства.
Команда выкупила коммунальную квартиру у нескольких собственников. Внутри — живые и максимально небанальные квадратные метры, они транслируют дух абсурда и творческого поиска ленинградского авангарда 1920–1930-х годов.

В ванной плавают золотые рыбки. Свободного посещения нет, экскурсии (хорошие!) несколько раз в день.
все сюда явитесь
и зажгите ваши свечи
демон овощ дождь и витязь
нынче к нам идут на вечер
море берег и звезда
мы устроим пир огромный
вылетает ангел тёмный
из пучины из гнезда

https://vk.com/wall-166933588_193820

В понедельник — первый экзамен. Вчера вечером ко мне зашёл Генка. В руках у него была завёрнутая в газету бутылка. Спрос хочу ли я выпить? Конечно, да! Пошли к его тётке. Он мне про неё рассказывал. Говорил, что фартовая баба. Живёт тётя Зина далеко. На Шестой линии у набережной в Бугском переулке. Квартира коммунальная. Один сосед по полгода гостит в дурдоме, другой, молодой парень, ходит в загранку, а комнату его жена сдаёт. Квартира паршивая. Первый этаж. Пол дощатый со здоровенными щелями. Трубы ржавые, и текут. Ванны нет. Грязища.
   Генкина тётка здорово пьёт и вообще… Раньше у неё была отличная комната в другом районе. Она жила тогда с одним кадром, который заставил её поменяться. А как переехали — скоро свалил. Вот она здесь и живёт. Родичи от неё отказались. Только Генка и ходит. Но ходит он, я думаю, не зря.
   Когда мы пришли и позвонили, то нам долго не открывали. Наконец, голос, похожий на мужской, к спросил: «Кто пришёл?» Генка ответил. Звякнуло, и дверь отворилась. Перед нами стояла женщина, которую нельзя было назвать ни «средних лет», ни пожилой. Вид её был и неопределённый, и, в то же время вполне определённый. Первое, что можно было сказать, она — пьяница. Своей красной рожей тётя Зина смахивала на мужика. Ранее голубые глаза побелели. Волосы были сальные, крашены в белый цвет. Верхнего переднего зуба не хватало. Лицо её было как недоспелый гниющий помидор. Ну и тётя! Генка ведь мне не описывал её внешности, а только говорил, что ей сорок лет и всякое такое.
   Встретила нас тётя Зина неприветливо. Наверное, из-за меня. «Привёл… Чего привёл… Ходят… Водят…» — бормотала она почти про себя. Одета она была в салатно-бежевое кримпленовое платье. Генка говорил, что это её гордость, за которую она очень боится — вдруг кто продаст? На ногах у тёти Зины были белые босоножки, а ноги все в синяках и царапинах. Генка развернул газету и дал ей бутылку. Она быстро взяла и как хищная птица склонила над бутылкой голову. Генка сказал, что мы поздравляем её с днём рождения, а Батя вот прислал спиртняшки. Бутылка была на пол-литра, полная.
   Слева от входной двери было окно, почти вровень с землёй, напротив дверь дурного соседа. На ней висел замок, а через два стола от соседской двери был проход без дверей в коридор. Между входной дверью и туалетом стоял ещё стол и плита. Прихожая была одновременно и кухней. На стене против окон висела облупленная раковина. Налево по коридору была комната тёти Зины, а в конце — соседа-моряка.
   Мы вошли в комнату. Там сидели мужик и баба. Они, по всему, тоже были пьяницами. Мужик пожилой, небритый, нос лилово-чёрный и всё остальное в том же роде. Рожа, как мороженая картошка с приставшей к ней землёй. Руки, как коряги, ими наверное невозможно застегнуть ширинку, поэтому она всю дорогу была распахнута. Одет он был в старые милицейские штаны и рубашку. Ботинки такие, какие носят в школу дети бедных родителей. У бабы волосы не по возрасту коротко острижены, выкрашены в чёрный цвет, блестят меньше, чем у тёти Зины. Зубов у неё не хватало изрядно, а рожа раскрашена так, что похожа на восковое яблоко. Раньше она, видно, была очень красивой, а сейчас похожа на внезапно состарившуюся девочку. Одета в василькового цвета платье в белый горошек, короткое для её лет и не скрывавшее её стареющего тела. Генка сказал, что зовут её Валентиной Степановной. Она работает на хладокомбинате, проверяет пропуска, и у неё всегда можно пожрать мяса. Валентина Степановна — подруга тёти, а мужик — дядя Саша, бывший милиционер, теперь работает вместе с тётей Зиной на комбинате, где делают торты и пирожные. Дядя Саша там грузчик, а тётя Зина — уборщица. Она берёт на комбинате масло, сахар, орехи — что удастся, продаёт, а на вырученные деньги пьёт. Когда не хочет для Генки что-нибудь сделать, то тот стращает её тюрьмой за воровство, и она ему всё делает.
   Когда Генка меня со всеми познакомил, мы сели за стол. Я огляделся. Комната была меньше нашей. Потолки низкие. У стены, за которой живёт дурной сосед, стояла полуторная кровать с отбитой местами эмалью. На одеяле, какие выдают летом в больницах, горка грязных подушек. У противоположной стены стоял буфет, который, будто старый пёс, облез и протёр свою шкуру до кожи. В комнате было два окна. Света они не давали из-за дома, стоявшего метрах в двух перед ними. Между окнами стояла крашенная в фисташковый цвет тумбочка. На ней телевизор «Волхов». Генка говорил, что тётка взяла его напрокат. Телевизор сломался, и она боится его нести назад. Посреди комнаты стоял обеденный стол, накрытый для праздника. На изрезанной клеёнке в алюминиевой кастрюле стояла картошка. В общепитовских тарелках лежали солёные огурцы и грибы, селёдка. В алюминиевой миске был студень. Стоял ещё торт, который тётка заказала на комбинате к своему дню рождения. Генка говорил, что когда заказывают свои, то кондитеры кладут всего столько, сколько положено, а не как обычно. В широкой стеклянной вазе были насыпаны орехи и шоколадные обломки, из которых на комбинате делают пудру, чтобы посыпать изделия. А орехи кладут в косхалву. Тётя Зина вышла, а вернулась с полной сковородой жареного мяса. Вокруг стола стояло шесть стульев разного калибра, но добытых наверняка в одном месте — на свалке. Мы сидели на этих стульях.
   Над кроватью висела пожелтевшая фотография с тетрадный листок. Рядом несколько маленьких. Я видел их у Генки — это всё разные предки и родичи. К стене над телевизором была прикноплена фотография Ленина из журнала.

П. Кожевников. "Две тетради". 

Кабинет математика в коммуналке.
Кто мог позволить себе купить большой доходный дом в Петербурге начала XX века? Например, математик. Конечно, не школьный учитель. Но вот автор популярных учебников по алгебре и геометрии — вполне мог.
Андрей Петрович Киселев родился в бедной мещанской семье в 1852 году, окончил Орловскую гимназию, затем Петербургский университет. Там же защитил диссертацию и одновременно с преподаванием начал писать учебники.
Именно учебники прославили Киселева. К 1910-м он накопил капитал, сложил его со средствами своей жены Марии Эдуардовны (урожденной Шульц) и купил красивый доходный дом свежей постройки на Васильевском острове.
Несмотря на успех при царском режиме, миллионные «охваты» учебники Киселева получили уже после революции. Если верить Википедии, около 60 лет они оставались базовыми в советских школах. Наши бабушки и дедушки поголовно учили по ним алгебру и геометрию. А возможно и вы сами, ведь «Элементарная геометрия» Киселева переиздаётся до сих пор.
После революции дом национализировали, но хозяйскую квартиру оставили семье Киселева целиком. Более того, после смерти Киселева в 1940 году его наследникам выдали бумагу (видел ее своими глазами), согласно которой квартира закреплялась за семьей бессрочно. Правда, была любопытная приписка о том, что они «могут уплотняться по собственному усмотрению». Не исключаю, что «могут» читалось как «должны», ведь квартира все же стала коммунальной.
На фотографиях — бывший кабинет Киселева, полностью отделанный деревом.

https://vk.com/feed?w=wall-90954589_35768

Правда ли, что с владельцев комнат в петербургских коммуналках стали брать «налог на роскошь»?

https://www.fontanka.ru/2026/03/23/76326992/